• В. Танюкевич. В ожидании Гогена

  • В. Танюкевич. Возвращаясь дорогой Вальбена

  • ЯВЬ и СНОВИДЕНИЕ

  • СТАРОЕ - НОВОЕ - ВЕЧНОЕ

  • НА НЕВЕДОМЫХ ДОРОЖКАХ...

  • Часть I. Когда кошачьи зрачки пьют тишину ночи
    Часть II. Белые чехлы

  • Ностальгия
  • В. Танюкевич. В ожидании Гогена

    (вход)

    (раннее детство): Валяясь в кроватке и водя ручонкой по узорам настенного ковра, я «путешествую по горам и лесам» («сюрреалистическое» чувство полного погружения в ковровый ворс с запахом…ну, для меня – с запахом сказки)…
    (ХХI век): Потертый, пожелтевший, изданный где-то в 60-х прошлого века в Берлине, с репродукциями, приклеенными краешком на пустые страницы – альбом «Paul Gauguin» навевал ощущения, даже не «гогеновской», а общечеловеческой ностальгии по потерянному раю, который не имеет ни географических, ни временных (разве что – «когда-то») координат. И идеальные картинки собственного планируемого будущего бытия, не являлись ли осколками памяти о «той, незапятнанной родине»…
    («В ожидании Гогена») В этих десяти пейзажах и персонажах, находящихся как бы в «режиме ожидания», отсутствует явная или скрытая параллель со смысловым и фигуральным видением Гогена. Его имя упомянуто лишь в силу потребности в авторитетном предшественнике, оправдывающем уход на «блаженные острова». Ведь должен же кто-то кого-то где-то ждать. Разве что финал, надеюсь, будет более оптимистическим, и моя рука все же завершит когда-то начатый «островной» забег…


    -------------------------------------





































    В. Танюкевич. Возвращаясь дорогой Вальбена

    (вход)

    Правитель У-ди из царства Лян: (Сюэдоу: Вот уж хитрец, который говорит абсурдные речи!) «В чем заключается высший смысл Священной истины?» (Сюэдоу: Вот уж колышек для привязки ослов!)
    Великий наставник Бодхидхарма: «Всеохватность и ничего священного» (Сюэдоу: Я думаю, что в этом ответе было что-то важное. Плоть испарилась ближе к Корее. Что ж тут неясного?)
    У-ди: «Но кто же стоит перед моими очами?» (Сюэдоу:...Это конечно не более чем поиски наощупь того, что он обнаружит таким, каково оно есть.)
    Бодхидхарма: «Я не знаю». (Сюэдоу: Вот так! Если бы он к этому чего-нибудь добавил, то это ни к чему бы не привело)
    Правитель не понял ответа. (Сюэдоу: Какая жалость! Ведь какая-то суть в этом все же была)…………………
    После этой беседы Бодхидхарма пересек реку, отправившись странствовать по царству Вэй.
                            Фого Юаньу. Речения с Лазурного утеса.
                        * * *
    «Убирайся… прочь… от… меня!» – мысленно прохрипел Вальбен.
    Он собрал всю свою духовную энергию для одного единственного очищающего удара и – нанес его…
    Кому?.. Чему?.. Вокруг – пустота, никого нет. Никакие сети не опутывали и не удерживали его. Никакая таинственная сила не пожирала душу. И он прекрасно знал это и нисколько не сомневался в своем предположении: ему приходится драться с призраками, вернее, с самим собой. Только с самим собой – и больше ни с кем.
                            Р. Силверберг. Бездна

    -------------------------------------

              Небольшая компиляция возможно-несоединимого и невозможно-единого.... Несколько Бредовых Идей - впрочем, питающих свои начала из самого Нутра, Сердцевин Наших Я: Мастера Необратимо-Вздымающегося Пера Аскезы на Грани Чревоугодия Чувств и Экзальтации Невидимого - Виктора Танюкевича и Ведущего Скальда exteriorisation - рефлексий ноуменальных Од - Андрея Расолько, НЕлюбезно предоставившего свои фото. Увидевшие себя - не спешите делать выводы, отстранитесь и диссоциативируйтесь по неведомым Коридорам полиморфных коморбидных нейровизуализаций.

    ЯВЬ и СНОВИДЕНИЕ

    Реализм воплощает рай на земле, а с позиции романтизма земное ложно относительно рая.

    Философией Яви было наслаждение жизнью, как метафизическим аспектом пространства. Явь кричала, что она и есть Бог, что она всё познала. Именно это соображение противоречило философии отречения Сновидения. Основой мира Яви были работа с плодоносной растительностью и работа с полезными ископаемыми. Если человек не хотел этого делать, он иммигрировал в мир Сновидения: пел песни и играл в шахматы, за это мир Яви платил им деньги, и там жили киники.
    А философией Сновидения было: «Погиб поэт… Мои враги одели белые одежды… Сегодня только лето, я видно опоздал…». Философия отречения от наслаждений в действии. Правильное делать сложнее. Выживание важнее, чем наслаждение. Гордитесь страданиями. От прагматической достигнутости идти к романтической мечтательности, тосковать по бесконечности. Властен только благодаря взятой на себя ответственности. Спасая мир, мы берём на себя его страдания – действие равно противодействию. Цель: чтобы мне запретили. Но, скорее всего - призыв жить, гореть, терзаться – и этим побеждать.
    В Сновидении издревле существовала традиция: поощряем страдающий – а не наслаждающийся за счёт других. Жители Сновидения не умирали своей смертью, а просто падали не в силах сами совершить самоубийство, переставали есть и двигаться – и их закапывали живьём и они задыхались под землёй.
    В Конституции Сновидения было правило: мёртвый тоже имеет право жениться. Поэтому возник большой спрос на переселение в мир Сновидения – за это платили бешеные деньги, и лишь люди, имевшие возможность заплатить, переселялись.
    В обоих мирах Яви и Сновидения верили в цивилизацию; во что ещё верить - в люцифера?
              Автор идеи Виктор Танюкевич
              Фотографы Андрей Расолько, Виктор Танюкевич
              Художник Виктор Танюкевич
              Сюжет по протоколам заседаний Философского клуба «КТТ»

    -------------------------------------


    СТАРОЕ - НОВОЕ - ВЕЧНОЕ

    Чем только не удивляют современного зрителя? Разнообразнейшие проекты: вверх и вниз , вширь и вглубь, вкривь и вкось изучающие, систематизирующие, препарирующие мир, небеса, человека, общество и т д. Порой дух захватывает от формальной, смысловой, идейной эквилибристики стилевых Дон Жуанов, образных Дон Кихотов, концептуальных Франкенштейнов. Иногда хочется хотя бы на время выбраться из этого бушующего арт-потока, постоять на обочине, подумать о вечном, помечтать о новом, погрустить о старом. К этому и призывают четыре фотохудожника, создавших (не "проект") оазис созерцательности под глубоким (все-таки "вглубь") названием "СТАРОЕ-НОВОЕ-ВЕЧНОЕ".
    Ра-Соль, Андрей Судник, Виктор Танюкевич, Марина Кухтикова - люди, в общем-то городские, и атмосфера города та-ки оказала на них определенное влияние в виде некоторого экзальтированного устремления ( и даже, порой, умиления ) к объектам, стоящим в стороне от среднестатистического городского ритма. Поэтому и простительны им определенные эклектичность и перенаполненность композиции (ну очень все переполняет!). Иногда полезно постучаться в стенки "доспехов" из различных "измов", за которыми художники укрывают свои чувствительные "босые души" и с разрешения оных (то-бишь душ) побродить там, где…
    Стремятся слез приятных реки из глубины души моей.
    О! Коль счастливы человеки там должны быть судьбой своей.
    Андрей Судник: Диапазон воззрений географически охватывает любой квартал центральной части города (в данном случае - Минска). Стоит свернуть с шумной,застроенной "ампиром" и "классицизмом" 50-х улицы во внутренний дворик и бессистемность композиции проявляется со всей реалистической достоверностью в соседстве автомобилей разных эпох, полузакрытых акациями подвальных окон и, стабильно отсчитывающими ритм нашей жизни, звуками метро. Лишь кнопка "eSc" из композиции может (?) остановить этот марафон под названием "жизнь в городе".
    Марина Кухтикова : Она в поисках всеобщей гармонии поступила чисто по-женски: предоставив мужчинам выковыривать осколки этой самой гармонии в городских кварталах да полу-заброшенных усадьбах, ушла в поля - упала в травы и в компании с неистребимыми в своих жизнеутверждениях различными ползающими и летающими тварями - жучками , бабочками и их "оппонентами" - пауками, пытается остановить погружение этого мирка в невозвратное прошлое.
    Виктор Танюкевич. А что - Танюкевич? Видимо, устав за последние 20 лет от своих восхождений (или погружений?) в сюрреалистические лабиринты, решил встретить старость в мире реалистическом, и нашел для своих фотокартин идиллический уголок Минска - Лошицкий парк. Он, подчиняясь непонятной тогда еще тревоге, неистово фотографировал милые его сердцу руины, заросшие тропы, заброшенные берега, пытаясь услышать и увидеть реликтовый зов "старого доброго времени".
    Ра-Соль: Единственный из квартета , железной рукой перекрывший в себе сентиментально-ностальгические чувства-токи, и молодецкой поступью ринувшийся "за три-девять земель" в горы "Крымские" и "Алтайские". Какой голос звучал у него в душе, может сказать только он сам. Может быть и нам вслед за ним погрузиться в притягивающе-отталкивающее чрево какого-нибудь дольмена и там прослушать вековечную песню мира…

    -------------------------------------


    Виктор Танюкевич

    НА НЕВЕДОМЫХ ДОРОЖКАХ...

    Предвидя неизбежные «что – почему – как», не нахожу ничего лучшего, как прикрыться глубоким и до конца не познанным явлением под названием Николай Васильевич Гоголь. Собирая сказки, поверья, предания, он создавал свою мифологию, которая сделала и своего создателя частью себя.
    Так до конца он и остался стоять, как «литературный витязь» на распутье мистического и критического (читайте его «Выбранные места из переписки…»). Да только его ли вина?…Может просто не любит «пучина многоглазая», чтоб пинали ее даже гении.
    Но если все-таки стать на «перекресток» и заглянуть в «пучину» (и она обязательно заглянет в тебя). И дело не в том, правильно ли я интерпретирую сюжеты – это проблема этнологов-филологов-фольклористов, а в ощущении свободного парения или падения (зависит от настроения) над «бездной»… И совсем другими выглядывают оттуда наши колобки-поскребыши, жар-птицы, сивки-бурки и пр. Не балаганные клоуны и этнографические манекены, а «..богатырски трезвая сила, которая временами даже соединяется с каким-то невольным пророчеством о России, рождается от невольного прикосновения мысли к верховному Промыслу, который так явно слышен в судьбе нашего отечества. »
    (Н. Гоголь «Выбранные места…»)


    -------------------------------------


    Виктор Танюкевич

    Часть I. Когда кошачьи зрачки пьют тишину ночи
    Часть II. Белые чехлы

                    Я прекрасен, безобразен,
                    Груб и нежен, чист и грязен.
                    Мудр и глуп, хитер и прост.
                    Я – в своем единстве – разен:
                    Крылья у меня – и хвост! (Ф. Ницше)
    Для нашего брата сюрреалиста нет …нет, не буду говорить за всех - для меня нет труда опасливей, чем предварять свои экспозиции предисловиями на тему «что я этим хотел сказать». Потому, что в этот момент из моих, неведомо каких складок начинает появляться «какой-то господин или, лучше сказать, известного сорта русский джентльмен», в котором я подозреваю карамазовского черта. Возможно, лучшего гида я и не заслуживаю, поскольку черт его знает (а он знает?), что я хочу отыскать в этих моих «складках» и зачем этим нужно делиться.
    И если быть предельно откровенным… Вообще-то, в «предельной откровенности» есть что-то сюрреалистически отталкивающее - «это ведь такая иногда мука для совестливого человека, вот как ты, что лучше повеситься...». Ограничусь тем, что в картинах я «голый», а все попытки объясниться – это «ворох белья», в которое пусть лучше рядится мой «гость». Но по-поводу его «defile» лучше обратиться к Карамазовым, а я в припадке «чистосердечного раскаяния» заявляю:
    Мы – сюрреалисты (если не притворяемся) исследуем (вот малахольные, что придумали - «исследуем»....ага, лучше «копаемся»….хотя….) микрокосм, и кому, как не нам: ассенизаторам душ, лоцманам клоак, конкистадорам праха, пройдя через все и, указуя перстом на «пройденное», воскликнуть: «Се, человек!»
                    -------------------

                    И я, как камень неба, несся
                    Путем не нашим и огнистым.
                    Люди изумленно изменяли лица,
                    Когда я падал у зари.
                    Одни просили удалиться,
                    А те молили: озари. (Вел. Хлебников)
    Во второй части «дилогии» «Белые чехлы» добавить к ранее сказанному в первой части «Когда кошачьи зрачки… особенно нечего, разве что объяснить причину разделения на две части: разделение произошло по некоторым признакам (призракам!?) интровертности (первая) и экстравертности (вторая). Зачем? Тонкий намек на возможность выхода из сумеречных экзистенциальных впадин на освещенные склоны метафизических холмов без потери «лица». Если очень размечтаться о третьей части (только помечтать!!!), то как-то на «полет в стратосферу» тянет….но:
                    На водопой, по нарывам кочек,
                    Он продвигался - обломок ночи,
                    Не замечая, как на востоке
                    Мокрой зари проступают соки;
                    Как над стеной камышовых щеток
                    Утро восходит из птичьих глоток;
                    Как в очерете, тайно и сладко,
                    Ноет болотная лихорадка... (Э. Багрицкий)
    Чую….ох, чую - поброжу я еще по «болотцу».

    -------------------------------------

    Ностальгия

    Некоторый опыт мистического погружения
    Фотограф Андрей Расолько
    Художник Виктор Танюкевич
    Сразу же, увернувшись от камня с надписью «в соц. строительство захотелось?», замечу: не спешите, мои послеперестроечные, а позвольте заключительное слово молвить:

    -------------------------------------